Неточные совпадения
В окне приказчика потушили огонь,
на востоке, из-за сарая,
зажглось зарево поднимающегося месяца, зарницы всё светлее и светлее стали озарять заросший цветущий сад и разваливающийся дом, послышался дальний гром, и треть
неба задвинулась черною тучею.
Настал вечер. Красивое сияние
на небе стало блекнуть. Кое-где
зажглись звезды.
Егорушка лежал
на спине и, заложив руки под голову, глядел вверх
на небо. Он видел, как
зажглась вечерняя заря, как потом она угасала; ангелы-хранители, застилая горизонт своими золотыми крыльями, располагались
на ночлег; день прошел благополучно, наступила тихая, благополучная ночь, и они могли спокойно сидеть у себя дома
на небе… Видел Егорушка, как мало-помалу темнело
небо и опускалась
на землю мгла, как засветились одна за другой звезды.
В саду Калитиных, в большом кусте сирени, жил соловей; его первые вечерние звуки раздавались в промежутках красноречивой речи; первые звезды
зажигались на розовом
небе над неподвижными верхушками лип.
Небо зажглось мириадами звезд. В темноте быстро опустившейся ночи шумно влетали
на балкон летучие мыши и по стенам шуршали отвратительные, похожие видом
на маленьких крокодильчиков ящерки, вполне, впрочем, безопасные.
Пароход шел тихо, среди других пароходов, сновавших, точно водяные жуки, по заливу. Солнце село, а город все выплывал и выплывал навстречу, дома вырастали, огоньки
зажигались рядами и в беспорядке дрожали в воде, двигались и перекрещивались внизу, и стояли высоко в
небе.
Небо темнело, но
на нем ясно еще рисовалась высоко в воздухе тонкая сетка огромного, невиданного моста.
Вечер был тихий и темный, с большими спокойными звездами
на небе и в спящей воде залива. Вдоль набережной
зажигалась желтыми точками цепь фонарей. Закрывались светлые четырехугольники магазинов. Легкими черными силуэтами медленно двигались по улицам и по тротуару люди…
Было поздно.
На западе уже поблекла последняя полоска вечерней зари.
На небе одна за другой
зажглись яркие звезды. Казалось, будто вместе с холодным и чистым сиянием их спускалась
на землю какая-то непонятная грусть, которую нельзя выразить человеческими словами. Мрак и тишина сливались с ней и неслышными волнами заполняли распадки в горах, молчаливый лес и потемневший воздух.
Всадники поехали наудалую. Всю ночь проплутались они в лесу. Гроза утихла, дождь перестал.
Небо очистилось, и
на нем
зажигалась заря, предвестница утра. Наконец показалось и оно, светлое, ясное, какое обыкновенно бывает после ночной грозы. Всадники ободрились.
Всюду между рядами остроконечных стогов сена, верхушки которых становились уже мало-помалу темнее
неба, мелькали белые рубахи косарей; бабы и ребятишки тянулись длинными кривливыми вереницами по всем направлениям; возы и лошади попадались
на каждом шагу; кое-где артель работников, развалившись
на росистой траве вокруг дымящегося котелка, собиралась ужинать; кое-где только что
зажигались еще костры.
Когда мы подходили к биваку, я увидел, что нависшей со скалы белой массы не было, а
на месте нашей палатки лежала громадная куча снега вперемешку со всяким мусором, свалившимся сверху. Случилось то, чего я опасался: в наше отсутствие произошел обвал. Часа два мы откапывали палатку, ставили ее вновь, потом рубили дрова. Глубокие сумерки спустились
на землю,
на небе зажглись звезды, а мы все не могли кончить работы. Было уже совсем темно, когда мы вошли в палатку и стали готовить ужин.
А из саду все сильней и слаще поднималась пахучая свежесть ночи, все торжественнее становились звуки и тишина, и
на небе чаще
зажигались звезды.
Он прикатил
на лихой тройке с рысаком в корню и завивными
на пристяжках в самые сумерки, когда фонари только что
зажигались и великолепный фонарь
на небе делал свет их ненужным.
Гаснет заря, яркие звезды
зажигаются в
небе; темно
на улицах, но в темноте чувствуется жизнь, слышен говор, сдержанный женский смех…
Она села
на подоконник.
На фоне ослепительного, бело-голубого
неба сверху и густой синевы моря снизу — ее высокая, немного полная фигура, в белом капоте, обрисовалась с тонкой, изящной и мягкой отчетливостью, а жесткие, рыжеватые против солнца завитки волос
зажглись вокруг ее головы густым золотым сиянием.
Сумерки уже совершенно заменились темнотою ночи, над черным профилем гор
зажглась яркая вечерняя зарница, над головами
на светло-синем морозном
небе мерцали мелкие звезды, со всех сторон краснело во мраке пламя дымящихся костров, вблизи серели палатки и мрачно чернела насыпь нашей батареи. От ближайшего костра, около которого, греясь, тихо разговаривали наши денщики, изредка блестела
на батарее медь наших тяжелых орудий, и показывалась фигура часового в шинели внакидку, мерно двигавшегося вдоль насыпи.
Потух солнечный луч за деревней, утонул в голубовато-хрустальном озере. Запахло сильнее цветами, первыми ландышами из леса, птицы прокричали в последний раз свой привет перед ночью, и все уснуло, затихло, замолкло до утра.
На небе зажглась ночная звездочка, яркая, нарядная и красивая. Галя сидела у оконца, глядела
на звездочку и вспоминала, как она с мамой часто сидела по вечерам у порога хатки и любовалась звездочками. А маме становилось все хуже да хуже. Она и кашляла-то глуше, и дышала слабее.
Вот
на колокольне Василия Великого вспыхнул пожаром красный бенгальский огонь и багровым заревом лег
на черную реку; И во всех концах горизонта начали
зажигаться красные и голубые огни, и еще темнее стала великая ночь. А звуки все лились. Они падали с
неба и поднимались со дна реки, бились, как испуганные голуби, о высокую черную насыпь и летели ввысь свободные, легкие, торжествующие. И Алексею Степановичу чудилось, что душа его такой же звук, и было страшно, что не выдержит тело ее свободного полета.
Солнце давно село. Яркие звезды
зажглись кое-где по
небу; красное, подобное пожару зарево встающего полного месяца разлилось по краю
неба, и огромный, красный шар удивительно колебался в сероватой мгле. Становилось светло. Вечер уже кончился, но ночь еще не начиналась. Пьер встал от своих новых товарищей и пошел между костров
на другую сторону дороги, где, ему сказали, стояли пленные солдаты. Ему хотелось поговорить с ними.
На дороге французский часовой остановил его и велел воротиться.